а то, что весна, то легко узнать, легко рассудить
по мышечному комку, беснующемся в твоей груди
цокаешь по сухому асфальту, будто пони с новой подковкой
и такое солнце, что можно расплавиться раствориться
не жмешься под крышу, а ходишь от остановки до остановки
глядя в оттаявшие постзимние лица
кажде утро расправить плечи, распрямить спину
съесть овсянку, яблоко, свои поливитамины
вдохнуть эфирное масло лаванды и крымской сосны
здорово и правильно жить. с этой весны

а потом глушишь такие нечеловеческие коктейли
что в них из знакомых слов канифоль и спирт
и срока у тебя осталось четыре недели
что б не сорваться на глупый отчаянный флирт
придти в себя, нет, прeставится в лучшем виде
научиться его любить, разучиться его ненавидеть
через четыре недели вечный покой = вечный стыд
потому как если с собой ты не разберешься
своя ноша станет его непомерной ношей
тогда только и дела, что ставить сердце на костыли

а я никуда и не пропадала, это гадкий ивц не давал интернет. чем-то живу.
( можно поглядеть )

и от горшка три вершка, а какая наглая ложь
а присмотришься, покрепче в руке сожмешь
мордашка милая, слишком много тоски
глаза - не глаза, а какие-то расплывчатые мазки
ни в приют не отдашь, ни к себе, конечно, не заберешь

и со злобой тогда бросает
мол я - твой собственный нагасак и твой хиросим
а ты думаешь: сделаю все, ты только попроси
и хочешь, чтоб было угодно как, только так не бывает
и одно счастье-то - которое, что связано с ним

смотришь на себя, а у самой-то руки по локоть в сердцах
что поделать сама топтала-давила
сама уходила на свой собственный риск и страх

вот и ходишь, кусаешь губы и думаешь е-мое
вроде прошла крымриммедныетрубы
вроде бывало плохо, но хуже точно не будет
рвешься на части, а внутри вата и комканое тряпье

и вроде обидел, так показала характер, ушла
а теперь едешь в своей маршрутке, ревешь и жмешься к щеке стекла
вот ревешь и думаешь, мол, я и не жалуюсь
а едешь вот и ревешь напропалую
пытаясь где-то вокруг найти хоть каплю гребаного тепла

не царское дело сбивать подковы и рвать удила
горе знает меня в лицо, сидит смотрит из своего угла
что-то теплится, а нервы рвутся на раз
ничто не изменится
внутри одни опилки и пенопласт
но вроде еще не все потеряла из того, что могла

мальчик знает, что она прототип
его душевного бухенвальда
очень пора от нее уйти
и в общем-то очень надо

и за что эта блажь, за что этот крест
она не лаура, не марина влади
а идти за ней выше чем на эверест
и падать ниже марианской впадины

он знает, солдаты себе не врут
на первой линии личного фронта
мальчик знает, с ней будет не гуд
и в общем-то никакого понта

и кроме глаз ее есть где тонуть
а тут не прощать и не звать друг друга
смотрит в стену, на небо, в зеркало - там ее грудь
и джинсы на паре пуговок

пустое сердце, дурная кровь
провалила пробы для главной роли
он не верит словам - и довольно слов
но ей в общем-то тоже больно

сезонная загадка: стоит дура и плачет - такая вся из себя.

( пощупать )

это все, конечно же, рок-н-ролл. равно как и то, что он давно мертв. холодает, я отморозила ушки и почитала в маршрутке сенеку, но что толку от его блаженной жизни? короче, у меня к вам влечение, не поймите меня превратно =) буенос ночес, господа.

( и под сурдинку )

сам сказал.

тридесятая осень с разбитым сердцем
по горящей путевке в родной освенцим
улыбайся шире, хороших мин
в моей жизни хватит на третий рим
на второй берлин

я вотрусь в доверие к красным кхмерам
я тебя люблю и не знаю меры
я собакой иду по твоим следам
и плевать на версаль, вашингтон, постдам
на господ и дам

напрошусь по блату в заградотряды
чтобы ты впереди и все время - рядом
чтоб валяться по пояс в крови и грязи
ты не бойся звать и не бойся просить
приди и спаси!

соглашусь на призвание степного волка
они - чертовый стог, ты моя иголка
я согласна вырезать целый полк
хоть по плану маршалла здравый толк
мне давали в долг

я залью кровью мир - от ада до рая
пара беллум, это моя вторая
отличный шанс проявить мастрество
на это моей за_любовь_world_war
во имя его

ни в музыку, ни в любовь, ни в другие блядские игры,
не мужчину под бок, и не святость на веки веков.
а сидеть под горами, пить чай, сочинять верлибры
и просить до второго пришествия ночи без снов.
и сказать богу, здравствуйте, первородное счастье.
висит груша, а скушаешь - язва и острый колит.
как не плакать, не ждать, не просить, не прощаться,
зная: в небе не смотрит, не любит, молчит?
и червей дождевых на шоссе собирать в ладошки,
и кормить хлебным мякишем на мелководье мальков.
я устала, родной. так присядь, отдохни немножко.
тут осталось чуть-чуть. только кажется, что далеко.
распивать третий литр "упокойся, душа моя, в баре!".
соберешься, оставь у соседей права и ключи.
..и сидеть под горами, пить чай, собирать гербарий,
пока кто-то внутри раздирающе громко кричит.

мама, я пропустила обед
и промочила ноги,
и за неуплату декабрьский свет
мне отключили боги.
мама, меня покупают - на вес
и плотно пакуют в кейсы,
мне обещают страну невест -
радуйся, мама, смейся.
мама, и ты за мой счет решай
проблемы. я буду ловкой.
мам, буду лезвием твоего ножа,
буду прикладом винтовки.
мама, я знаю, куда идти,
я - лучшая дочь - убийца.
мама, зови, объясняй, веди
и не прекращай мне сниться.

отложила на черный день апельсин и охотничьи спички.
говорят, мою личную жизнь заменили командной борьбой.
ну не любила я дочки-матери и иже с ними больнички,
препочитая в крестики-нолики сама с собой.
ни слова о моей или вашей мизантропии:
межличностый закон джунглей суровый sed lex.
и он на мои слова, что сегодня я в образе лили, -
"дорогая, хорошая, когда будет дружеский секс?"
я почти не ведусь на все эти выше! быстрее!
и спасаюсь сама от вражеско-дружеских пут.
мне шепчут в трубку, мол, старая любовь не ржавеет,
но я уверена, что мне нагло врут.

господи, давай расстанемся полюбовно,
мы что-то слишком последнее время маемся,
кончились дни, когда можно тактично и ровно:
я ненавижу все твои чертовы таинства,

всех этих безумных одетых в темные рясы,
мощи святых и этих святых же деяния,
ненавижу, когда вроде бы все прекрасно,
и каждый корчится, выбивая твое подаяние.

я ненавижу, что ты и любовь и свет и явное благо,
и, пожалуйста, возлюбите случайного ближнего,
господи, я пред тобой - не смиренно и наго,
у меня много слов, и нет ни единого лишнего.

у тебя есть, господи, про что мне напомнить,
знаешь, боже, и у меня к тебе есть претензии.
не поминай мне, пожалуйста, кротость и скромность,
тебе, мне кажется, самое время на пенсию.

знаешь, господи, я ведь ничего не теряю -
у меня нет будущего да и я плевала на прошлое,
не лезь в мою жизнь, отпирая ворота рая..
давай расстанемся по-хорошему.

мне, дружище, не надо ни денег, ни времени твоего, ни твоей ласки,
ни бутылки с волшебным джинном на самом донышке,
ни собственного жилья, ни помощи в его оснастке..
просто дай мне знать, что ты меня - помнишь.

вы слышали о ней, у нее очень весело:
покусаны губы и дырочка в сердце.
пишет стихи и партию к новой песенке,
планирует оперу, получается интермеццо.
вы слышали о ней, у нее кризис общения:
чем ближе зима, тем реже ночует дома,
клеит журавликов в сырых промпомещениях
и раздаривает старым знакомым.
вы слышали о ней, она ходит в ботинках и платьицах,
прячет глаза, не находит места.
чем ближе зима, тем охотнее плачется
героям ее сердечного бреста.
вы слышали о ней, у нее часто немеют пальчики,
режет глаза, у нее синяки на коленках.
она их нежно зовет "страдальчики"
и собирает обнимки, любовки, изменки.
вы слышали о ней, она жутко боится вечера,
она раскладывает пасьянсы, бросает кости,
зовет голубей на их птичьем наречии
и каждый вечер уходит в гости.

странно, что столько выпито, а не клонит в сон.
ну мы же друг другу все сестры, все братья.
а пока ненавижу пресли - его "come on, come on"
и шепчу, зажмурясь, "забери к себе спать, а?"..
господи, я же никогда не приду на тебя смотреть,
и к черту все эти коцерты, коньяк, кавера.
я не приду. так получается ныне и впредь,
но пока что ты дерево, а я - кора.
да разве я сталь? я же, в лучшем случае, медь,
я недопаук, у которого кончилась нить.
господи, ты не знаешь, что я умею реветь,
ну как и я не знаю, что ты умеешь любить.
wild thing // every breathe you take
забирайксебеспатьзабирайксебеспатьзабирайксебеспать..
почему мне нужно проситься - к тебе?
почему мне нужно тебя воровать?

око за око. занять все позиции.
красным отметилась в календаре.
вспомни все пытки святой инквизиции
руку держа на моем бедре.

имбирный чай да в душевные дыры
не хватает cure в темном небе каира
не хватает нежности - дайте cure
чтоб ублажить прекраснейшую из дур
в темном небе киева - stairway to heaven
да на каждую душу мою по психее
умираешь во мне - в самой бурной из рек?
кто вы, простите? уильям блейк?
купол неба колышется мятным желе
умирать легко, не жить - тяжелей

я взрываю в глазах миллион лизосом
растворяюсь в тебе, погружаюсь в сон

ни один сон не смотрится -
не хватает видеокарты.
по периметру моего одиночества..
хайте! хайте!
по периметру моего высочества
ров да канава.
мои дети без имени-отчества.
слева. справа.
ни один сон не смотрится
в твоих серых прекрасных лужах.
прикажи-обяжи, борогодица,
пусть он мне непорочным мужем..
файлы стерты. что кроме этого?
гиги нежности, вот те крест.
хочу быть для тебя поэтом,
а пишу смс.
ни один сон не лечится
белым саваном, белым платьем.
сон на ночь растянулся вечностью..
хватит!

дяденька с матросской тишиной на груди
относится к поездам не лучше, чем к женщинам
он пинает их по колесам, ломает гудки
и заставляет казаться меньше
чем они есть. поезда ничего в ответ,
грубить не принято по их железнодорожному кодексу
они просто зажигаюют в тамбурах свет
и молча взывают к матросской совести
матрос когда-то был поездом, рвался по рельсам ввысь
и гудел собакам на станциях
а вот однажды наехал на выводок крыс
и стал матросом по всем правилам реинкарнации

каждый из наших - христос
кто-то еще не дорос
кому-то дали по харе
говорят, вчера на базаре
любопытной варваре оторвали нос
выгнули, взяли
перекантовали
молчать заставляли
пахать на износ
что же делать бедняге-варваере
когда каждой твари по паре
и замуж никто не берет
и так каждый год
до самого нового года
который опять depeche mode
вот и думает - плевать ли ей в воду
в которую как-то нырнет

а там ее встретят, найдут имя в списке
скажут, что тебе - колы и виски?
а нас там уже миллионы, варвара
на каждую рожу по personal jesus
даром
господи, будешь с нами?
вино здесь, конечно, хорошее, старое
а киснет быстро

в правом кармане у тебя змий, а в левом - змей
а я так умна, так юна и так хороша
что ты, наверное, знаешь, зачем я лезу в твою постель
ну так хватит меня поить, пора искушать
а у меня ни единого плана, кроме как только к тебе
и наутро ты ты будешь жалеть, но не тронешь меня как всегда
и мне отстается все так же с улыбкой хотеть
распасться на части по пальцам твоим и губам

а давай завтра утром тебе никуда не надо
ты будешь лежать и смотреть, как тревожно я сплю
не то что бы счастлива, просто тихонько рада
что тысяча рук, а держу - твою
а я буду гладить тебя по рукам, обнимать за шею
а не поминать как сейчас грешным делом такую-то мать
соскучилась, глупый, такая я - несовершенная
и знаешь, забирай к себе спать..

найдешь меня, когда стопчешь ноги по пояс
ищи меня, я убегаю быстрей и быстрей
ищи меня, пока еще слышишь мой голос
я оловянный солдатик на твоем погребальном костре

я переплавлюсь злобной серебряной пулей
по что мое олово, когда нелюди - ты и я?
ищи меня, темное длинное страшное дуло
я не больше, чем ты, но я пуля - безвинная

вот, веришь, найдусь в чьем-то сердце и легком
я - крохотный, вылитый в пулю оловянный солдат
а у меня одна мечта - покрепче веревка
дорога в мой персональный серебряный ад